Проще, чем блоковская улица-фонарь-аптека. Пуризм – это «дважды два» в искусстве. Никаких вам «холодно» и никаких «горячо». От французского слова «пур», т.е очищенный от эмоций и чувств.

Ставим всё на стол! Что? И это ваше всё?! Скорее это похоже на английское «пур»»! Опять-таки, давайте взглянем по-другому. Имеем: гранёный стакан (один), бутылка из-под молока советских времен (из каких закромов, любопытно?), пустой бокал, три пробирки и сосуд. Ну что ж, во всём соблюдены пропорции. А не главное это ли в нашем пуризме?

 «Нет, конечно, – отвечаете вы – ещё будет цвет!» Ну, да! Цвет. Правильно. Он передаёт лишь формы, которые попадают в кадр. Исключительно формы. Чёткие и геометрические.

К концу XIX – началу XX века у человечества в арсенале было немало чудесных механизмов. Та польза, которую они подразумевали, небольшую группу художников вдохновила на сотворение искусства, столь же функционального и очищенного от излишеств, как современные машины. Лишь двое Первоначально вошли в данную группу: архитектор художник Амеде и Озенфан Ле Корбюзье. Художники преследовали вполне благородную цель. Избавить людей от эмоциональных переживаний при помощи искусства. Один, поэтому, предложил простые вместительные дома строить с белыми стенами, а второй – эти стены увешать бессильными натюрмортами.

Идеи архитектора прижились. В спальных районах многих наших городов мы можем видеть явное этому подтверждение. Если говорить о Озенфане, то он практически остался без последователей. Помимо этого его пуризм был крепко подвержен критике. Мол, чересчур бесчувственно. Слишком велика угроза для искусства.