Давно кем-то замечено, что современный зритель любит чужую боль. Такая истина применима не только к отношениям соседей по лестничной клетке, к душещипательным ТВ-шоу и рейтингам мыльных опер. В живописи, как ни странно, этому тоже есть место.

Мало найдется желающих оспорить тот факт, где самым известным увечьем, которое изображено на картине, было несчастное ухо Винсента Ван Гога. Точнее, полное отсутствие органа для слуха. Много лет прошло с тех пор, а до сих пор не унимаются разговоры.

Массовый потребитель, не отводя глаз с автопортрета не перестает ахать: «Он! Себе! Отрезал! Сам!». Коллеги художника по цеху тоже спорят: «Не мог он сам! Не может быть! Это пиар-ход!». Пишутся трактаты, проводятся бесчисленные исследования, и даже снимаются фильмы.

Вспомним кино. Мексиканскую художницу Фриду Кало после выхода на экраны биографического фильма «Фрида», для себя открыли многие зрители. Полвека прошло после её смерти, а люди листают альбомы с репродукциями её сюрреализма, с трудом оторвавшись от экранов. Узнавая о болезни художницы, об аварии, которая изувечила её тело, о многочисленных выкидышах, они готовы пересматривать эту боль вновь и вновь.

Очень редко, страдания, во всех красках расписанные на холстах, просятся на стены. Тогда почему мы так ими интересуемся? Циники скажут: «Нам легче становится при виде того, как плохо идут дела у некоторых». Сострадальцы ответят, что это не так. Эти картины Просто подстёгивают и закаляют волю. Что-то же заставило немецкого импрессиониста Ловиса Коринта, который перенёс инсульт, прикрепить палитру к парализованной руке и начать писать свой автопортрет. Значит, в этих работах что-то заставляет нас зрителей преодолевать трудности и идти вперёд по жизни.